?

Log in

entries friends calendar profile
konbel
Очерк второй. Возрождения

О Возрождении Великой Бийской Литературы в общепринятом смысле говорить нельзя, поскольку эпоха Ренессанса, если судить на основании тех источников, которыми располагает автор «Очерков…», прорастала на ниве литературной жизни Бийска далеко не один раз. Само рождение Великой Бийской литературы было одновременно ее Возрождением.

Бийск, основанный в конце пятого тысячелетия до Рождества Христова легендарным Кунчи на развалинах некогда могущественной империи гипербореев, строился по строгому архитектурному плану и был уже в то время одним из центров многополярной азийской культуры[1].

В литературе эстетико-словесное лидерство выражалось в разработанной системе жанров, в многочисленных нумерологиях тропов и фигур и в развитой системе аргументации. Строго говоря, безымянное эпическое сказительство минуло Великую Бийскую Литературу: мы знаем авторов всех литературных памятников V-III тысячелетий до Р.Х., за исключением разве что создателей саг «Как на Мухачева лунной ночью» и «Есть по Чуйскому тракту дорога».

Наиболее видные литераторы того времени – это сам Кунчи, построивший первые штудии, преобразованные после его смерти в Академию Господа Бога, это и Мухачев-Мухачев, основатель известной писательской династии Мухачевых, а также Саргон Сладкоголосый, пришедший из Вавилонии. Отдельные исследователи причисляют к пантеону основателей Великой Бийской Литературы и друида Мерлина, ссылаясь на то, что одна из улиц Бийска названа в его честь, – однако, данное утверждение ошибочно. Мерлин, как известно, был другом Кунчи Мухачева, жившего тремя тысячелетиями позже отцов-основателей.

Второе Возрождение Великой Бийской Литературы совпало со вторым основанием Бийска в XII в. до Р.Х. племенами ариев, которым, как гласит предание, не дано было узреть Вечного города у реки Бии. Бийские литераторы через ариев ознакомились с порождающей грамматикой Панини и нашли ее во многом созвучной грамматике Мухачева, интенсивно развивавшейся в то время и  теснившей, конкурирующие с ней грамматику мыслительных конструкций Кунчи и традиционную грамматику Мухачева-Мухачева.

Третье Возрождение Великой Бийской Литературы пришлось на третье основание Бийска возвращавшимися домой глубокой ночью скифами из Семиречья[2]. По сложившейся традиции скифы не разглядели Вечного города и их колдун Большая Бородавка, заклял Бию создать ему город к рассвету. Большая Бородавка, впоследствии изменивший имя на Кунчи Мухачева, известен нам как видный шаман и просветитель, активный пропагандист Великой Бийской Литературы[3].

В своей программной речи «С кем вы, Бийские литераторы?» на вечере, посвященном 3000-летию со дня рождения Кунчи, Кунчи Мухачев предложил свою концепцию творчества и выделил на ее основе семь больших периодов развития Великой Бийской Литературы: от Первого Возрождения до Старой Новой волны и Третьего Возрождения.


Смена литературных эпох объяснялась Кунчи Мухачевым концепцией «перегибов и изгибов». Так, останавливаясь на большом периоде Классического Космизма, просветитель отмечал: «триединство ментального, астрального и художественного ограничивала творческую свободу автора, мешала путешествию точки сборки внутри светящегося пространства Фантазии. Неудивительно, что этот «перегиб» следующая эпоха – эпоха Просвещенного эклектизма стала рассматривать как враждебный художественному гению и заменила его «изгибом», эклектичным, мозаичным методом».

Двадцатью пятью веками позже Кучук Докучин в труде «Семь штилей» подвергнет сокрушительной критике концепцию «перегибов и изгибов». «Концепция Большой Бородавки, – скажет Докучин, – ненаучна. Кто определяет меру того, совершен ли был «перегиб» или «изгиб»? <…> Большая Бородавка, – заключит мыслитель, – так и не смог изжить в себе шамана», и с мнением критика сложно не согласиться.

Там же, в «Семи штилях» Кучук Докучин предложил свою концепцию смены литературных эпох, основанием которой послужила созданная мыслителем наука – ритмология. Ритмы истории, в том числе и художественной, укладываются в три ряда циклов, которые были названы Долгими циклами Кунчи, средними циклами Мухачева и краткими циклами Докучина.

В настоящее время концепция «циклов Докучина» разделяется большинством Бийских Литераторов, потеснив эстетическую гипотезу большевиков, близкую по духу концепции «перегибов и изгибов».

                                                                                               Константин Белоусов, 2013




[1] Более подробно об истории Бийска см. И.П. Татаренко «История Советского (Грязнухинского) района».
[2] Всего Великая Бийская Литература переживала пять Возрождений. Последнее случилось в 1709 году, когда посланные Петром I казачьи отряды в очередной раз основали Бийск.
[3] Спустя 30 веков подобную же деятельность будет осуществлять архимандрит Макарий, видный священник и просветитель, создатель письменности алтайцев.

Tags: , , ,

Leave a comment
От Автора

«Очерки истории Великой Бийской Литературы» представляют собой попытку правдоподобного описания жизни и творчества Великих бийских литераторов. Конечно, всякому историку, столкнувшемуся с подобной задачей, следует, прежде всего, придерживаться источников, чему в немалой степени способствует их хорошее состояние. В то же время история ВБЛ представляет собой настолько удивительную и уникальную череду литературных событий, что само их описание крайне трудное предприятие. Дело осложняется тем, что русский читатель привык к повторяющимся в национальных культурах наименованиям литературных эпох и их последовательностям. Именно поэтому автор «Очерков…» вынужден был подходить к описанию истории ВБЛ с позиции европоцентризма, однако, шаг за шагом (очерк за очерком), казалось бы, отдаляясь от исторической правды, мы будем приближаться к лику великого искусства.  

Очерк первый. Золотой век и Тайсуй

Средневековье для ВБЛ – это период ее расцвета, а XIV век по праву зовется Золотым. Можно только поражаться интеллектуальному и эмоциональному накалу жизни мастеров прошлого, воплотившемуся в их творениях.

Начиная свой экскурс в Средневековье, мы невольно останавливаемся возле памятника на улице Мухачева выдающемуся поэту и мыслителю Кучуку Докучину. Тонкий критик, великолепный оратор, создатель рукописного альманаха «Путь Пиита», Кучук Докучин известен миру, прежде всего, как автор труда «Семь штилей», переписанного пятью монахами монастыря Оккультной силы. Известно, что этот труд положил начало языковому реформированию в европейских странах. Богатство языка, по мнению мыслителя, требует рачительного отношения к себе. Нанизывание образов, метафоризация метабол, по меткому выражению Кучука Докучина, «напоминает путешествие осла за своим хвостом» и вызывает в памяти очень сложное для Великой Бийской литературы время – XII век с его пафосом осмеяния метафизики.

Критика Кучуком Докучиным эстетической программы и произведений группы «Часть речи» сокрушительна. Смерть автора и цитация цитаций, приключения языка и деидеологизация, эклектизм и эстетика хаоса были отражением мироощущения общества – мироощущения зыбкого и мучительного – накануне монгольского вторжения.

«Часть речи» способствовала только все более и более возрастающей панике ума и души, апофеозом которой стали проводимые в 70-х гг. XII века аукционы вдохновения с их продажей авторства литературных произведений. «Разве, – пишет Кучук Докучин, – стих «И тогда я выстрелил смеясь из арбалета в ангела», написанный редким размером – тоническим пентаметром[1] – принадлежащий перу Кунчи Кучукова (купившего авторство за сто талантов серебром) не есть созерцание тайсуй – Великой Пустоты?»

«XII век – тяжелое время для бийских литераторов, но именно оно объективно способствовало перерождению и расцвету Великой Бийской Литературы в XIIIXIV вв.» – заключает Кучук Докучин и с его мнением нельзя не согласиться.

О влиянии Кучука Докучина на Великую Бийскую Литературу написано немало, мы лишь приведем два исторических свидетельства. Первое принадлежит перу известной бийской поэтессы XIV века Бии, которая в цикле стихов, посвященных мыслителю, писала:
«О, старец, имевший любовниц как звезд на небе,
Любил ты лишь мысль. С восторгом и трепетом
Держу твой венец – Семь штилей, –
Мечтая быть первой звездой.

В XX веке другой видный представитель Великой Бийской Литературы – Василий Макарович Шукшин – будет советовать молодым бийским литераторам окунать кисть в правду, под которой он, безусловно, понимал труд Кучука Докучина «Семь штилей».


                                                                                                                                                          Константин Белоусов, 2013.






[1] Описание метроритмической организации тонического пентаметра было утеряно и в настоящее время кафедрой литературы БГПУ проводится реконструкция этого изысканного размера.

Tags: , ,

Leave a comment
Предыстория
Политические процессы, происходящие в современной России и обострившиеся после выборов в Госдуму 2011 года, ввергают всех «имеющих глаза» в состояние ожидания перемен. Эта атмосфера затягивает всех, кто попадает в зону ее влияния: активные ли действия, рефлексия ли, мирные обсуждения, взаимные агрессивные обвинения оппонентов, вера, неверие, прогнозы, пророчества – все это энергетическое и информационное многообразие форм политического участия, на сегодняшний день доступного каждому. И – главным образом, благодаря Интернету – число вовлекающихся растет, границы политического пространства расширяются. Множатся и варианты интерпретаций происходящих событий – от профессиональных до обыденных.
До недавнего времени при всей остроте дискуссий противников и сторонников существующего государственно-политического устройства, в целом (с разными оговорками, указанием причин сложившейся ситуации и попытками поставить ее под сомнение), доминировало мнение: альтернативы В. Путину нет. И вот уже около недели общественное мнение (снова с оговорками и обращаясь к модусам разного порядка) кандидатом, равным действующему Президенту, провозгласило А. Навального. События, предшествующие этому превращению, очевидны: обвинительный приговор по делу «Кировлеса» (из-за сомнительности доказательной базы считающийся общественностью неправосудным), удививший всех «реальный» срок заключения, ожидающий политика, массовые выступления людей в поддержку Навального, почти мгновенное его освобождение под подписку о невыезде до вступления приговора в силу из-за неожиданного ходатайства прокуратуры.
Удивительные, неожиданные, странные, чудесные события повлекли за собой целый шквал трактовок – вследствие разросшихся масштабов активного политического информационного поля – разной степени профессиональности.
Я позволю себе создать еще одну – мифологическую, – напрашивающуюся саму собой по причине текстуализации современной политической действительности и максимальной концентрации загадочных событий, предваряющих появление нового героя в политической истории страны.
Утверждение о большой мотивирующей роли архаических компонентов в поведенческих стратегиях человека не является чем-то новым. Архетипические схемы, наполненные жизненным, деятельностным, словесным «веществом», обусловливают устройство человекоразмерного бытия. Миф и ритуал – наиболее древние нарративные и поведенческо-деятельностные формы, по которым мы можем реконструировать, если можно так сказать, архетипическую логику, закономерности, которые навязывает нам наша личная архаика через глубинные неосознаваемые пласты психики – коллективное бессознательное. Конечно, в массовом сознании влияние архаики более очевидно, нежели в индивидуальном, в периоды кризисов и перемен это влияние проявляется ярче, чем в эпохи покоя. «Включиться» логика мифа может автоматически – как только складывается (естественно или искусственно) архетипическая ситуация; чем более интеллектуально изощрено индивидуальное или более развито общественное сознание, тем многообразнее конкретные варианты следствий из заданной ситуации, но количество общих направлений развития событий (инвариантов) ограничено. Как писал Борхес, «Историй всего четыре».

Рождение героя
История А. Навального, очевидно, вписывается в контекст героического мифа. Наиболее острое ощущение попадания в зависимость (и нас, и самого героя) от механизма героического архетипа возникло именно после события приговора по делу «Кировлеса» и чудесного освобождения политика. И сейчас уже не важно, ситуация сложилась сама или, как предполагают сторонники конспирологий разного толка, создана искусственно, потому что архетипеская схема уже действует, воспользоваться этим обстоятельством может кто угодно, точно прогнозировать опасно-автономное действие этой психической силы не может никто (см. исследования К.Г. Юнга).
Остановлюсь на примерах «врастания» биографического сюжетного архетипа героя в политическую биографию А. Навального.
Первое событие в жизни мифологического Героя – чудесное рождение. Как правило, «чудо» сюжетно предполагает божественное происхождение Героя. Высшие силы наделяют его необыкновенными способностями, благодаря которым он, даже будучи ребенком, спасается от любых, в том числе смертельных, опасностей. Божественное происхождение позволяет Герою объединить в себе силу двух миров: посюстороннего (земного, людского) и мира, повелителем которого является его божественный родитель. Собственно, эта своеобразная «медийность» – его основное преимущество, обусловливающее силу и знания.
Рождение А. Навального-политика тоже в некотором роде чудесно. Он первый блоггер, ставший настоящим политиком, можно сказать, что он объединяет в себе силу двух миров: Интернет-реальности и объективной действительности по эту сторону монитора.
Детство Героя также необычно, оно является подготовкой к обязательным для Героя подвигам: обучение и предварительные испытания. Весь онлайн-период жизни Навального может быть соотнесен с этим подготовительным этапом: борьба с коррупцией, организация Фонда, формирование, развитие, «тренировка» своего информационного «тела», облика…
Блог А. Навального на livejournal.com имеет подзаголовок «Финальная битва между добром и нейтралитетом». Данная построенная на культурно-мифологических ассоциациях игра слов с самого начала вводит всю онлайн-деятельность блоггера в героико-архетипический контекст, т.к. вызывает ряд ассоциаций с мифическими «последними» битвами – Армагеддоном, Рагнареком и т.п. Можно истолковать этот подзаголовок в качестве предсказания, определяющего судьбу Героя. Оно появляется на этапе, предшествующем основным подвигам, и, как правило, становится причиной первых, «догероических» его испытаний, т.к. Антигерой пытается устранить соперника еще до того, как он обретет настоящую силу для битвы. Так было с Ураном, из страха соперничества низвергавшим своих детей в чрево матери-земли и свергнутым сыном Кроносом, так было с Кроносом, пожиравшим своих детей по той же причине и поверженным сыном Зевсом. Вся онлайн-деятельность Навального по борьбе с коррупцией госчиновников позволяла предполагать, что в качестве основного своего соперника он, в конце концов, определит главу государства, а значит, венчать эту борьбу будет битва за пост Президента России. Предполагаем, что на этапе «предсказаний» попытки нейтрализовать молодого политического соперника – дискредитация политической репутации, заключение на 15 суток и пр. – носили характер именно предварительных испытаний.
Сходство подкрепляется еще тем, что для свершения основных подвигов Герой должен пересечь некую черту между мирами – там его и ждут чудовища, победа над которыми составляет суть его предназначения. Навальному, согласно архетипической логике, также необходимо было перейти эту черту между мирами, перенести свою деятельность в оффлайн.
Далее в жизни мифологического Героя следуют испытания основные, главные. Необходимость свершения этих подвигов всегда сакрально мотивирована, потому что восходит к более древним мифам о создании Космоса из Хаоса и борьбе с чудовищами, имеющими хтоническую природу. Герой – это всегда более поздняя и десакрализированная эманация бога-творца, борющегося с силами Хаоса. На уровне индивидуальной героической мифологии эта история принимает облик обряда инициации, на макроуровне – космогонии.

Некоторые теоретические замечания
В максимально общих чертах обозначу логику космогонического архетипа и инициации. Космогонический процесс, начавшись в мифологическое Правремя, требует циклического обновления внутреннего космотворческого потенциала существующего мира, потому он регулярно ритуально низвергается в небытие, после чего повторяется событие рождения Космоса из Первохаоса. Необходимость возрождающего ритуала возникает, когда в мире начинают ощущаться признаки деградации – болезни, катастрофы и другие неблагоприятные события. Персонификацией деградирующего мира является дряхлеющий бог, который утратил свою космотворческую силу, плодовитость и превратился в источник хтонизации мира. В дошедших до нас мифах, сказках бог-демиург, переродившийся в свою противоположность, предстает как чудовище, повелитель мира смерти, обладает ярко выраженными хтоническими чертами (схожесть с трупами, с животными, относящимися к «нижнему этажу» мироздания, – земноводными, пресмыкающимися, мышами, червями и под.). С подобным деградировавшим до чудовищеподобного состояния богом вступает в схватку молодой соперник. В мифологическое Первовремя они часто являются отцом и сыном – по принципу наследования возможности поддержания космогонического процесса. Пока старшее божество обладает силой, оно побеждает и даже умерщвляет своих младших соперников, но истощение плодородной силы закономерно чревато поражением. Старое божество вместе с одряхлевшим миром низвергается в Хаос, молодое становится источником нового мира. Старый и молодой боги олицетворяют два эволюционных состояния Космоса. Ритуальное уничтожение / возрождение мира призвано избавить его от абсолютного безвозвратного разрушения; ритуально-регламентированное приобщение к Хаосу актуализирует его обновляющую силу, нейтрализуя деструктивную.
В основе инициации также лежит ритуальное погружение в Хаос, умирание и возрождение в новом качестве, но на уровне Микрокосма – человеческой жизни. Наиболее распространен ритуал инициационного перехода из детства во взрослую жизнь, вся космогоническая символика обряда в этом случае тесно связана с пробуждающейся физиологической репродуктивно-плодородной силой и способностью создавать семью, аналог Космоса. Потому сохранившиеся легенды и сказки о Героях, содержащие нарративизированные элементы инициационного обряда, часто связаны с поиском невесты.

Явление героя
Представляется, что в формирующейся на наших глазах политической биографии А. Навального более активны признаки макрокосмического уровня: индивидуальный путь инициации политика обладает чертами, указывающими на богоборческую направленность героического преобразовательного потенциала. Доказательства этого тезиса сами собой продуцируются совокупностью всех – а особенно последних по времени – политических действий Навального.
Анализировать конкретное «вещественное» проявление влияния мифологической логики в современных условиях становится значительно легче, поскольку Интернет дает доступ к наиболее информативному материалу – слову Героя. Остановимся на наиболее очевидном и доступном. О богоборческих (космогонически-эсхатологических) коннотациях подзаголовка блога Навального в ЖЖ уже упоминалось. Еще одним привлекающим к себе фактом становится возросшее в последнее время количество зооморфных метафор. Зооморфизм присущ наиболее древним вариантам мифов, предполагающим именно космогоническую подоплеку, – всегда, даже если речь шла о браке с зооморфным божеством.
Образы животных А. Навальный использует как для описания своего главного противника В. Путина и его сторонников (из последнего, «рыба-шар», «жаба»), так и для самоописания (здесь доминирует ироническая направленность – котята, лошадки, панды, играющие в мяч с коалами, – что не отменяет действие архаической логики).
Говоря о начале настоящих испытаний в жизни Героя, необходимо остановиться на истории, объединившей в себе судебный процесс по делу «Кировлеса», предвыборную активность политика-блоггера, выставившего свою кандидатуру на пост мэра Москвы, и обвинительный приговор по «Кировлесу», предполагающий реальный пятилетний срок заключения претендента на высокий пост.
Все перечисленное и является событием пересечения Героем границы между мирами, которая на ритуальном уровне всегда соотносится с границей между миром живых и миром мертвых (преисподней): потому что именно пространство инобытия органично производит испытания, достойные Героя и способные проверить его истинность. Интересно то, что очень часто такое пространство представлено в виде «темного леса»: в сказках, сохранивших реликтовые следы инициационных обрядов, герои отправляются в темный лес и в изобилии находят там чудовищ, Бабу-Ягу, Кащея, Серого волка, Змея Горыныча… Дело «Кировлеса» в этом контексте, конечно, теряет все черты «политического» дела, которые ему приписывает оппозиционно настроенная общественность, впрочем, как и уголовные черты. Дело «Кировлеса» – этап инициационного испытания Героя с богоборческими амбициями.
Можно утверждать, что первое испытание окончательно закрепило за А. Навальным статус нового Героя: Интернет-общественность голосами обычных и известных пользователей подхватила тренд «Найден ответ на вопрос “Если не Путин, то кто?”». Почему? Потому что культурная память народа ставит знак равенства между тюрьмой и преисподней (со всеми вытекающими, пусть и неосознаваемыми, мифологическими коннотациями): Достоевский, Солженицын, Шаламов, Довлатов… семейные истории большей части нашего народа. В соответствии с мифологической логикой реальный срок – настоящее испытание; настоящее испытание – истинный Герой.
Понятно и то, что у многих сложившаяся ситуация вызвала подозрения и сомнения. Тюрьма и ссылка настолько давно несут на себе культурологическую печать испытания особого рода, что они превратились в мифологизированный биографический «штамп», обязательный для выдающейся личности. Содержание мифа, живое и болезненное, с течением времени обязательно «отвердевает», превращается в форму, которая начинает вмещать уже новое, очень опосредованно связанное с первоначальным, содержание (как, например, в семиотической трактовке мифа Р. Бартом). «Заштампованность» испытания заставляет сомневающихся предполагать либо срежиссированность событий, либо непонимание инициирующей это испытание стороной возможных следствий: Герой, подтвердивший свою истинность, способен дать настоящий бой Антагонисту. 

Демонстрация космотворческой силы
Но так или иначе – архетипический механизм запущен, он начинает подчинять себе поведение вовлеченных действующих лиц. Спуск в преисподнюю – это первый этап целой серии испытаний. А. Навальный открыто начинает демонстрировать свои далеко идущие политические амбиции, утверждать взгляды, формировать политическую программу и знакомить с ней людей. И одновременно с этим «включается» механизм демонстрации космотворческой силы.
В информационном пространстве Навального всячески подчеркиваются хтонические черты его главного Антагониста – действующего Президента, свидетельствующие об угасании его конструктивного потенциала. Самым наглядным, конечно, стал образ жабы, сидящей на нефтяной трубе. Жаба – однозначно хтоническое существо, во многих мифологиях персонифицирует Первостихию (земля, вода), участвовавшую в Первотворении и потом ставшую частью мира Хаоса, преисподни (нефть усиливает общую смысловую тенденцию образа). Справедливости ради стоит отметить, что и сам В. Путин в выступлениях начал использовать хтонические образы для самохарактеристики, вспомним хотя бы отождествление себя с персонажем Р. Киплинга питоном Каа (пресмыкающиеся, как и земноводные, – проводники Хаоса).
Сам же оппозиционный политик, призывая согнать жабу с трубы, берет на себя функции Демиурга, способного победить отрицательную энергетику Хаоса и создать из него новый Космос. Слово Навального и раньше обладало способностью «оживать»: ему принадлежит приклеившееся к партии «Единая Россия» прозвище «партия жуликов и воров», – а теперь, когда в его слова вслушиваются с повышенным вниманием, образ жабы был растиражирован Интернетом – и противниками и сторонниками – за пару дней.
Более того, теперь его риторика как бы сама собой встраивается в контекст чудесных и даже магических способностей Героя. «Не знаю, почувствовали ли вы рукопожатие, которое я через Матвеева попытался передать всем вам таким восторженно-сентиментальным способом. Надеюсь, что да. Я старался», – это слова Навального, появившиеся в его блоге после освобождения под подписку о невыезде, и одновременно как бы «упражнения» в бесконтактной магии.
Чувство юмора политика-блоггера, умеющего пошутить в любой ситуации, в том числе над собой, также является демонстрацией наличия плодородной, космотворческой энергетики: в мифологии смех является важным признаком божества, обладающего плодородной силой: например, древнегреческие Афродита и Дионис, славянские Кострома, Масленица и подобные божества плодородия характеризовались смехом как вариантом реализации эротико-плодородной стихии.
Активизировавшийся героический архетип заставляет Героя задействовать и свадебную символику, «адаптирующую» космогонические тенденции к миру людей, но и она после начала периода испытаний приобретает не внутрисемейный характер (хотя демонстрация себя как семьянина – мужа, отца – важны для Навального, сознательно выстраивающего свой политический имидж по сложившимся в западном мире традициям). Политик-блоггер пишет, обращаясь к поддерживающим его людям: «В лице кое-кого стойкого обнимаю вас всех, таких же стойких…», – и размещает фотографию, на которой изображены его объятия с супругой в зале суда после освобождения. Так Навальный начинает выражать свои мысли в русле национальной мифологической и культурной парадигмы, в которой Россия воспринимается как вселенское женское начало, а Герой (царь, вождь, поэт – организующе-творческая сила) предстает в качестве мужского начала (жениха / мужа), воссоединение с которым обеспечит полноценное развитие российского Космоса (см. рассуждения о русском Космо-Психо-Логосе Г.Д. Гачева или характерную цитату: «О Русь моя! Жена моя!» из А. Блока).

Дальнейшее развитие событий
Несомненно, по начавшей действовать мифологической логике Героя ждут и дальнейшие испытания, кульминацией которых будет битва с Антагонистом. Каковы варианты развития событий предзаданы биографическим архетипом Героя?
Герой начинает борьбу с силами Хаоса. Нужно отметить, что во вселенной, которой правит Антигерой – инфернальная фигура – хтонизируется абсолютно все; вместе с демонизировавшимся божеством мир деэволюционирует, теряет конструктивную творческую силу, «стареет»; каждое встреченное Героем существо – проводник Хаоса. Путешествие по этой территории требует особых навыков, Герой, кардинально отличающийся от населения хтонизирующегося мира, безошибочно распознается как чужак («Фу-фу! Русским духом пахнет!» – говорит Баба-Яга). Он должен найти способ взаимодействия с жителями этого мира. Существующие поведенческие варианты следующие:
1. Герой претворяется «своим». Для этого он ест еду мира мертвых, рядится в их одежду и прочее, чтобы избавиться от вида и запаха живого существа. Путь достаточно опасный, потому что нередко без посторонней помощи в свое прежнее состояние Герой вернуться уже не может. Вспомним, например, друзей Одиссея, поевших угощение волшебницы Кирки и превратившихся в свиней.
2. Герой ведет себя по-доброму, уважительно к хтоническому существу – не так, как их правитель. Например, Иван-царевич спасает детенышей животных, обитающих в темном лесу и водоемах – сокола, волчицы, зайчихи, медведя, щуки и т.п., оказывает уважение Бабе-Яге, помогает «малым» демоническим существам, населяющим лес; Аленушка кормит мышку, помогает слугам ведьмы; и мн. др. Обычно так Герой заручается поддержкой чудесных помощников, получает волшебные подарки, полезные советы, без которых не сможет победить Антагониста и даже покинуть пределы Подземного царства. 
3. Герой вступает в прямую схватку с хтоническим существом – как правило, эта необходимость возникает при наличии большой разрушительной силы в чудовище – с Бабой-Ягой, Котом Баюном, Серым Волком, Медузой Горгоной, Минотавром и т.п. В случае победы Герой приобретает либо чудесного помощника, либо волшебный предмет.
(К пунктам 3 и 4 хочется сделать ремарку, провести параллель с историей А. Навального, которому для регистрации своей кандидатуры на пост мэра Москвы – именно в качестве чудесного подарка – дали необходимое количество голосов депутатов партии «Единая Россия», аналога одного из мифологических слуг Царя Подземного мира. В этом же контексте прочитывается поддержка политика-блоггера Б. Немцовым, относящимся к политической элите предшествующего поколения, так же, как и В. Путин, являющимся «политическим сыном» Б. Ельцина – праотца существующего миропорядка).
4. Герой отгадывает загадки, в изобилии присутствующие в Подземном царстве. Самостоятельно разобраться в закономерностях, действующих в мире Хтоноса, Герой не может: Подземное царство и Мир живых строятся на основе несовпадающих принципов, – а ошибки чреваты смертью, подчинениям хтоническим принципам, демонизацией. Не отгадал загадку – сожран Сфинксом; не понял, что нужно уважить Чудо-печку и съесть пирожок (испугался превратиться в свинью), – пойман гусями-лебедями и сожран Бабой-Ягой; не распознал тайный смысл надписей на придорожном камне – вообще сошел с героического пути.
Если Герой проходит «малые» испытания, то вступает в бой и с верховным властителем Подземного мира, персонификацией Хаоса: Драконом, Кощеем, Змеем Горынычем...
И Герой должен обязательно победить, потому что согласно мифологической логике любой проигрыш отменяет все предыдущие победы, все прежние доказательства истинности Героя аннулируются и он превращается в Лжегероя.
А Лжегерой не просто не возрождает Космос, он, сожранный чудовищем, добавляет этому чудовищу силы, становится доказательством жизнеспособности возглавляемого Подземным Царем мира и даже дает основание утверждать, что чудовище – это и есть настоящий Герой, победивший Хаос (ведь когда-то так и было!), а его мир не дряхлеет и не разрушается, а находится на пике своего расцвета: правитель доказал это в бою.
В случае победы Герой начинает реализовывать собственный космотворческий потенциал, черты нового мира теперь уже будут обусловливаться качествами нового верховного божества. В мифологических сюжетах данному этапу соответствует «цивилизаторская» деятельность Культурного героя, в сказочные сюжеты такие подробности уже не включаются, дело заканчивается свадьбой – т.е. созданием нового микрокосма, способствующего воплощению космостроительной силы плодородия в мире людей.
Судьба победителя и побежденного, подчиняясь действию архетипического механизма, способна варьироваться.
Прежде всего, побежденное архаическое существо может быть уничтожено, низвергнуто в Тартар, изолировано, чтобы обезопасить новый мир от разрушительной силы, таящейся в чудовище.
Возможно также преображение хтонической сущности чудовища, в этом случае оно превращается в помощника, его поведение начинает подчиняться требованию архетипа «мудрый старик» (не исключено, что, например, действия Б. Немцова сейчас объясняются «запуском» в его личной истории механизма этого архетипа).
Само божество-победитель – как любое космотворческое начало – является амбивалентным существом, изначально совмещающим в себе и конструктивные и деструктивные силы. В мифах такая двойственность передается разными способами – вплоть до разделения творящего бога на две личности, одна из которых созидает, другая разрушает.
Под действием разных обстоятельств хтонизация победителя может пойти очень быстро, и Герой сам превратится в Дракона. В этом случае настоящего обновления энергетики мира не будет, поскольку реальной смены главной творческой силы не произойдет.
Второй вариант предполагает постепенное, эволюционное истощение творческих сил божества, вследствие которого хтонизация начнет увеличиваться по мере закономерного старения бога и его мира.
Потому важным элементом биографического архетипа Героя является поиск бессмертия. Интересно, что в дошедших до нас легендах этот поиск предполагает погружение в Мир мертвых, т.е. Герой опять должен был пересечь заветную черту и победить смерть. Сюжетные частности здесь не особо важны: Сизиф ли это, борющийся со своей смертью, Геракл ли, спасающий Тесея, Пирифоя и Алкесту из Аида. Рационализированный сюжет в любом случае восходил к ритуалу, связывающему бессмертие с вечным круговоротом смертей и возрождений. Ритуальная логика проста: для сообщения нового творческого импульса своему миру божество приносит себя в жертву, добровольно умирает, возрождаясь в новом качестве – как энергия развития, которая, в свою очередь, персонифицируется в виде молодого и сильного божества. Прежний Герой уступает место новому Герою, испытав его силу (вариант отношений архаичного Святогора с Ильей Муромцем). Мифологическое бессмертие выражается известной и близкой нам метафорой зерна, которое, не умерев, не воскреснет.
Очевидно, что ищущий бессмертия Герой может не захотеть приносить себя в жертву, тогда он начинает дряхлеть и хтонизироваться вместе со своим миром, превращается в Кощея Бессмертного и ждет предсказанного появления нового Героя.

Наталья Зелянская

22.07.2013

Tags: , ,

Leave a comment